Итак, сегодня была сыграна очередная партия "Звездного Крейсера Галактика". Президентом у нас был Гаюс Балтар, адмиралом (то бишь мной) Карл Агатон. Пилоты - Старбак и Бумер. Имена двух инженеров я, к сожалению, не помню.

Как и следует в игре для шестерых раздавалось 10 карт людей, 2 карты сайлонов и одна карта симпатизера. По давно заведенной традиции раздавались сразу все карты, а вот смотрелась только одна. У меня она была человеческой.

Недостаток Карла Агатона в том, что он практически теряет весь свой первый ход. Однако остальные так рьяно взялись за дело, что к началу моего хода уже и прыгнули. Этому поспособствовал пройденный кризис, прибавивший лишний прогрев двигателей.

Вытащила 2 дистанции: на 3 и на 1. Посмотрела практически нетронутые наши ресурсы. И прыгнула на 3 с потерей двух единиц топлива.

Полетели дальше. К следующему прыжку прогревались долго, нас догнали 2 сайлонских звезды, сбили 4 транспорта с населением, да еще и мораль поползла вниз. На Галактике 3 повреждения. Кроме того, непройденный кризис заставил президента посадить в тюрьму одного из наших инженеров. Но мы тем не менее прыгнули еще на 1.

И тут начались сюрпризы. Для начала, Старбак оказалась симпатизером и, так как все ресурсы были в зеленой зоне, тут же ушла на темную сторону силы набирать суперкризисы. Во-вторых, мне пришла карта сайлона во время Фазы спящих. Да еще Старбак отдала свою вторую (человеческую) карту мне. И стало их у меня три. Бумер, разумеется, ушла в тюрьму.

Практически сразу президент потребовал все мои карты на просмотр. И радостно объявил остальным, что все в порядке. От удивления я чуть не спалилась, но вовремя просекла фишку. Теперь корабль вели двое сайлонов: президент и адмирал.

И радостно довели его до дистанции 8, при этом загнав в глубокую красную зону все ресурсы Галактики. Особенно плохо было с моралью. Ну, учитывая личность президента, иного и быть не могло.

После того, как президент вместо голосования опустил топливо и еду, его стали в чем-то подозревать. И демостративно слили кризис, который заставил президента отдать свой титул. И он его отдал. Мне.

И уже следующий кризис, который мы с Гаюсом завалили, позволил опустить мораль до нуля.

В общем, все умерли.